Гарри Поттер и Орден Феникса - Страница 5


К оглавлению

5

Доступ к книге ограничен фрагменом по требованию правообладателя.

Но они не оборачивались, не видели его, они уже почти дошли до ворот. Гарри подавил желание окликнуть их… нарываться на стычку — неразумно… он не должен пользоваться магией… иначе ему снова грозит исключение из школы.

Голоса компании Дадли стихли: она уже скрылась из виду и направлялась по Магнолия-Роуд.

«Все по-твоему, Сириус, — уныло подумал Гарри. — Ничего опрометчивого. И я паинька. А ведь ты бы поступил точь-в-точь наоборот».

Гарри встал и потянулся. По мнению тети Петуньи и дяди Вернона, Дадли являлся домой всегда вовремя, неважно — в котором часу, но придти минутой позже него — значит опоздать. Дядя Вернон грозился запереть Гарри в гараже, если он еще хоть раз вернется домой позже Дадли, и поэтому, подавив зевок и хмуря брови, Гарри побрел к парковым воротам.

Магнолия-роуд так же, как и Прайвет-драйв, была застроена большими квадратными домами с идеально ухоженными лужайками, которые принадлежали большим квадратным хозяевам, разъезжавшим на таких же, как у дяди Вернона, идеально чистых автомобилях.

Гарри предпочитал ночной Литтл-Уингинг, когда зашторенные окна уже светились в темноте осколками самоцветов, и ему не грозило мимоходом выслушивать неодобрительный шепот домовладельцев, оскорбленных его «преступным» видом. Он шел быстро, так что еще на середине Магнолия-роуд опять увидел Дадли и его компанию: они прощались на Магнолия-кресчент. Гарри отступил в тень большого куста сирени и стал ждать.

— …Визжал, как свинья, да? — под общее ржание говорил Малкольм.

— Классный хук правой, Большой Ди, — воскликнул Пирс.

— Завтра в то же самое время? — спросил Дадли.

— У меня потусуемся, моих родителей не будет, — это уже Гордон.

— Давай, заметано, — донесся голос Дадли.

— Пока, Дад!

— Давай, Большой Ди!

Перед тем, как двинуться дальше, Гарри дождался, пока разойдется остальная часть компании. Когда голоса совсем стихли, он повернул на Магнолия-кресчент и, шагая очень быстро, вскоре услышал впереди Дадли, который, фальшиво насвистывая, непринужденным прогулочным шагом двигался в сторону дома.

— Эй, Большой Ди!

Дадли обернулся.

— О, — буркнул он, — это ты.

— Ну и с каких это пор ты стал «Большим Ди»? — съязвил Гарри.

— Заткнись, — зарычал Дадли и отвернулся.

— Классное имя, — усмехнулся Гарри и, ускорив шаг, нагнал кузена. — Но для меня ты всегда будешь «сладенький Дадличка».

— Я сказал, ЗАТКНИСЬ! — Дадли сжал в кулаки окорокоподобные руки.

— А что, ребята не знают, что тебя твоя мамочка так называет?

— Пошел вон.

— Ты не говоришь ей «пошла вон». А как насчет «Пупсик» и «Дюдик-карапузик», так тебя можно называть?

Дадли ничего не ответил. Казалось, все его самообладание уходило в борьбу с желанием наброситься на Гарри.

— Ну, кого сегодня вечером били? — уже без усмешки спросил Гарри. — Еще одного десятилетнего малявку? Я знаю, что вы сделали с Марком Эвансом позапрошлой ночью…

— Он сам нарвался, — буркнул Дадли.

— Да ну?

— Он мне грубил.

— Да? Сказал, что ты похож на свинью, которую научили ходить на задних ногах? Так это не грубость, Дад, это — правда.

У Дадли дернулся мускул на щеке. Гарри наслаждался бешенством кузена: ему казалось, что он передает Дадли собственное бессилие, сейчас это было для Гарри единственной отдушиной.

Они повернули на узкую дорожку, где Гарри когдато первый раз увидел Сириуса, — дорожка соединяла Магнолия-кресчент с Уистерия-уок. Проулок был нежилым, без уличных фонарей и поэтому более темным, чем соседние улицы. Стены гаража с одной стороны и высокий забор — с другой заглушали шаги.

— Думаешь, ты крутой, раз носишь с собой эту штуку? — спустя несколько секунд спросил Дадли.

— Какую штуку?

— Эту… ту, которую прячешь.

Гарри опять усмехнулся:

— Да я смотрю, Дад, ты не такой глупый, как выглядишь! Но вообщето, если б ты был настолько глупым, то не смог бы одновременно и ходить, и говорить.

Гарри вытащил палочку. И увидел, как косится на нее Дадли.

— Вам не разрешают, — сразу заявил тот. — Я знаю, что не разрешают. Тебя выгонят из этой твоей дурацкой школы.

— Откуда ты знаешь, может там правила изменились, а, Большой Ди?

— Не изменились, — возразил Дадли, но его голос прозвучал не слишком уверенно.

Гарри приглушенно рассмеялся.

— У тебя кишка тонка справиться со мной без этой штуки? — огрызнулся Дадли.

— Да ты сам-то, без четырех дружков в тылу, и десятилетнего не уделаешь… Думаешь, для поддержания боксерского титула нужно колотить всех подряд? Сколько лет было твоему сопернику? Семь? Восемь?

— К твоему сведению, ему было шестнадцать, — рявкнул Дадли, — и он был в отключке двадцать минут после того, как я его свалил, а еще он был в два раза тяжелее тебя. Смотри, вот скажу папе, что ты мне угрожал этой штукой…

— Теперь побежишь к папочке, да? Его сладенький чемпиончик по боксу испугался палочки противного Гарри?

— По ночам ты не такой храбрый, да? — осклабился Дадли.

— Сейчас ночь, Дюдик. Ночью называется время, когда темно, вот как сейчас.

— В смысле, когда ты в кровати! — взъярился Дадли.

Он остановился. Гарри тоже остановился и посмотрел на кузена.

Из того немногого, что можно было увидеть в темноте на здоровенном лице Дадли, Гарри различил его торжествующий взгляд.

— В каком смысле, в кровати я не такой храбрый? — недоуменно переспросил Гарри. — Я что, по-твоему, подушки боюсь или еще чего?

— Я слышал тебя прошлой ночью, — затаил дыхание Дадли. — Как ты разговариваешь во сне. Стонешь.

Доступ к книге ограничен фрагменом по требованию правообладателя.

5